В браузере выключен JavaScript. Пожалуйста, включите его. Как это сделать.

Поиск по тегам

Например: мужчина, общение

Все записи, содержащие тег хитклиф

№ 5. Ни Бог, ни Дьявол были не в силах нас разлучить, ты сделала это по собственной воле..

Мне не свойственно подбирать слова, но сейчас, раздумывая, как начать, я мысленно выстраиваю фразы, особо бережно, почтительно и трепетно подыскивая подходящие. Бессмысленно. На постерах многих картин красуется заманчивое «the greatest love story ever», но в отношении «Грозового перевала» они правдивы. Прикосновение к подобному материалу — большая ответственность, вот почему мои еще

Мне не свойственно подбирать слова, но сейчас, раздумывая, как начать, я мысленно выстраиваю фразы, особо бережно, почтительно и трепетно подыскивая подходящие. Бессмысленно. На постерах многих картин красуется заманчивое «the greatest love story ever», но в отношении «Грозового перевала» они правдивы. Прикосновение к подобному материалу — большая ответственность, вот почему мои пальцы парят над клавиатурой, не решаясь коснуться ее. В голове, под нестройный хор диалогов сменяют друг друга десятки сцен и образов. Я пересмотрела «Грозовой перевал» впервые за пять лет, с тех пор как увидела его впервые ночью по ОРТ и до рассвета промучилась без сна. Мне не нужно было освежать воспоминания — с той ночи я навечно запомнила каждый эпизод и диалог; мне хотелось обжечься, чтобы старая фантомная боль с новой силой разлилась по венам. Только так можно было начать этот очерк.

***

***

«Грозовой перевал» — небогатое дворянское поместье, одиноко стоящее на стыке сырой каменистой земли и тяжелых свинцовых небес, куда старый мистер Эрншоу привез из дальних странствий цыганского найденыша. При жизни хозяин почитал Хитклифа за родного сына, но со смертью старика некому стало защитить сироту. «Теперь твое место на конюшне». Кэти, с первых дней привязалась к замкнутому мальчугану — она быстро усвоила его дикие повадки, впрочем, за скрытностью Хитклифа скрывалось не смущение, а жестокость. «Как ты представляешь себе Рай, Хитклиф?» — «С тобой. Где угодно, когда угодно с тобой». Они выросли вместе, они были похожи. Необузданные, своенравные, полные жизни — их стихией был ветер, гнущий сухую, жухлую траву на вересковой пустоши, их стихией были грозы, разрывающие набухшие от влаги, почерневшие тучи. Закрой глаза. Если откроешь их и увидишь солнце, значит и жизнь твоя будет светлой. Но если тучи набегут, значит будут в твоей жизни одни ненастья. Грянул гром, вместе с землей содрогнулось тело Кэтрин Эрншоу, но душа ее не ведала страха. Мне все равно, слышишь? Все равно! Бог слышал ее голос. Тень поглотила Гимертонское кладбище.

***

Неподалеку стояла богатая усадьба — там жили брат с сестрой, Эдгар и Изабелла Линтоны. Кэти провела у них три месяца. «Вы изменились, стали настоящей леди, мисс Кэтрин!». То, что казалось вечным, облетело листвой — гордыня и тщеславие толкали Кэти навстречу Эдгару, званым вечерам, экипажам, зонтам и перчаткам. Хитклиф сидел у огня, смазывая старое ручье. В его глазах пылал недобрый огонь, губы кривила ядовитая ухмылка, в сердце болью стучали слова: «Что это за общество, когда человек не знает ничего и поговорить с ним не о чем?». В ту ночь, в грозу, он в последний раз слышал ее голос. Доверяя секреты служанке, Кэти смеялась, сообщая о предложении Линтона, но смех оборвался вместе с его именем. Выйти за Хитклифа — значит уронить себя, он никогда не узнает, как я его люблю. Все мои беды — это беды Хитклифа, я с первого дня ношу их в себе. Моя любовь к нему… она вечна, как наши скалы. На вид неприглядна, но от нее никуда не деться. В ту ночь он исчез. 

***

***

«Как мне жить, если отняли жизнь, как мне жить, если отняли душу?…» Те же самые слова он повторит несколько лет спустя, вернувшись на «Грозовой перевал» в облике джентльмена, но не являясь таковым по сути. Вернувшись, чтобы наказать своих врагов со всей ненавистью и беспощадностью раненого сердца. Всех, кроме одного. «Ведь я люблю своего убийцу»… Знал ли кто-нибудь, что эта роковая страсть обернется проклятьем, трагедией для целого поколения? Покалечит и убьет всех, кто по несчастью оказался рядом? Отравит жизнь детям, и не найдет покоя до тех пор, пока вереск не взойдет над четырьмя могилами…

***

Можно подумать, я восхищаюсь произведением Бронте. Отнюдь, книга оставила меня неудовлетворенной. Я восхищаюсь поразительной кинокартиной, которая многократно превзошла первоисточник и стала безоговорочным шедевром, затмевая все прошлые и обрекая на провал будущие экранизации. Вынув из довольно бесструктурной книги ключевые моменты, создатели фильма представили на суд зрителя историю настолько мощной, разрушительной и святотатственной страсти, что невозможно усомниться в том, что над подобными чувствами не властны ни люди, ни время, ни смерть. Ральф Файнс, длинноволосый, красивый, порочный, гениально изобразил глубоко отрицательного персонажа, чьи страшные грехи легко искупаются в глазах зрителя чувствами к женщине — в глазах потрясенного, покоренного зрителя. В «Перевале» я увидела Файнса впервые. Невозможно изобразить такого Хитклифа, не имея схожего характера, схожего дьявольского пламени и одержимости внутри, вот почему Файнс так убедителен в ипостаси злодейства. «Гонимые души живут среди нас. Так оставайся со мной, в любом обличье. Только не оставляй в этой бездне, где нет тебя». А Джульетта Бинош — это Кэтрин. Самонадеянная, смелая, эгоистичная, красивая, веселая, трагичная… «Если я и виновата перед тобой, то поплатилась за это жизнью»…

***

Роскошно поставленный в полном соответствии с мрачным колоритом романа, фильм полон мощнейших межличностных эпизодов, эмоциональный характер которых целиком повторяет тревожность окружающего мира — природы, погоды, ландшафта (ветры, грозы, поля, ветви деревьев, скребущиеся в окна). Драма человеческих отношений проиллюстрирована непогодой, буря в душе созвучна буре в природе. Беда нависала над героями могильной плитой грозовых облаков. Художники картины творили на пределе креативных возможностей. Незабываема, пронзительна сцена, когда мужчина разбивает рукой стекло, вскрывает гроб и, рыдая, сжимает в объятьях тело женщины. Он умирает вместе с ней. И вопреки законам мироздания рождается вновь целую жизнь спустя, целуя ее на ветру под сенью дерева, которое когда-то вороньем криком назвало ее по имени. Это нужно видеть, это нужно чувствовать, эту боль нужно принять на себя, чтобы понять, как быстротечна жизнь, как важны принимаемые нами решения, как ценно чувство, которое приходит лишь однажды и либо освещает, либо отравляет всю жизнь до краев.

***

Вердикт: единственная, неповторимая, бесценная для меня экранизация романа Эмили Бронте.

***

свернуть

Поиск не доступен потому что вы отключили «участие анкеты в поиске». Чтобы снять ограничение необходимо

Оплата услуги совершена

Услуга будет оказана в ближайшие несколько минут.
Понятно

Произошла ошибка

Перезагрузите страницу и повторите операцию через 5 минут
Понятно